Олимпийское перемирие с телевизором | Полина Санаева

Олимпийское перемирие с телевизором | Полина Санаева

О, какое счастье купаться после моря, мыть под краном пальчики, выполосканные в морской воде, смывать песчинки, отковыривать по одной с щиколоток, чувствовать тело — свободное, рыбье, русалочье… Оно так прекрасно устало, оно болталось сегодня в тоннах воды — морской звездой, поплавком, медузой, травинкой. Оно сливалось с мировым океаном, было одним организмом, почти растворялось, слушало громкий прибой и тишайшие всплески. А теперь стоит в душе. И позвоночник расслаблен и изгибается плавно, как стебелек водоросли, будто все еще под водой. А уши! Уши гудят от долгих ныряний, и звуки вокруг меняют длину — голоса звучат, как в тоннеле. А кожа и песочная, и морская, нагрелась так, что чуть не потрескивает, ее хочется лизнуть, почувствовать вкус соли, а потом остудить, смыть соленый налет, чтоб снова задышала в прохладе.

Когда шла Олимпиада-80, я была маленькая, ну ладно, хорошо, мне было 6 лет. И я запомнила, какой это был праздник и радость — спешить домой с пляжа, чтобы посмотреть трансляцию, поболеть, обсудить, окунуться. Мы тогда все время ходили на море. И впечатления смешались, объединились, превратились в цветной витраж: море, Олимпиада, лето. Открытие — счастье, зрелище, гордость! Закрытие — эмоции, слезы и сопли… И вот теперь я в том же городе и в той же квартире, и снова хожу на море, и все так вспомнилось, так нахлынуло…

— Стряхни, хорошо стряхни, потопай, вытри о тряпку, не тащи песок в дом…

Когда проводишь на пляже по 5–6 часов каждый день, меняется весь быт. Морской образ жизни означает песок везде: на пятках, в волосах, в кармашках сумок, в пупке, на коврике машины, перед и далеко за порогом, на дне ванны и в мыльнице. И моешься под краном, отколупываешь песчинки по одной, трешь полотенцем, а они все равно просачиваются. Полощешь вечером купальники, отвернешься, а песок на дне тазика с проточной водой образовал колышущееся, узорчатое, будто уже речное дно, и если из лифчика выплывет длинный листок темно-зеленой пузырчатой водоросли или из плавок выпадет ракушка, в ванной получается аквариум. Из комнаты кричат:

— Ничего не полощи сейчас! Тут начинается! Просто брось душик в таз, пусть течет. Комментатор сказал, сейчас побегут.

Тесемки купальников устремляются к краям таза и свешиваются в сторону струй, трепещут там, будто они отдельные и уплывут отсюда, когда захотят…

— Не мельтеши же ты перед экраном!

Но бегуны еще подпрыгивают на старте, разминают ноги, примериваются, присаживаются на низкий старт и снова разгибаются. И в черно-белом телевизоре не видно, какого цвета у них майки. Но это так неважно.

— Давайте есть в большой комнате, накрывайте, не грейте даже, только порежь помидоры! Компот холодный?

На экране бегут, плывут, крутятся на брусьях, пргают вверх и в длину и ничего не понятно, но комментатор говорит, что если НАШ сейчас выстрелит и попадет — он займет призовое. И замираешь — врежет он всем или все пропало?

— Там малосольные огурцы в кастрюльке возьми. Нет, есть! Они тарелочкой прикрыты. Да, просто салфетку постели быстро…

Развешиваешь полотенца и подстилку на веревочку на балконе, а на улице — ни ветерочка, пристегиваешь купальники горячими прищепками и видишь, что твой — самый маленький, и знаешь, что завтра все высохнет до хруста и все повторится: пляж, море, ветер, щекотные креветки в прибое…

— Как белые бегуны все же смешно бегают: столько суетных движений — тррррр, а будто на месте бежит! И негры! Посмотри на него: кажется, неторопливо заносит ногу, зависает — и раз, раз. Иди сюда, на повторе увидишь, как красиво. Хотя выиграл не он, а другой, тоже негр. Нет, белые иногда выигрывают, но это не в их природе.

— Осторожно, тут вентилятор на полу!

Летом нарушаются домашние правила: можно сидеть на полу, лежать на сквозняке и застилать постели не атласным покрывалом, а махровым — чтобы «просто валяться» в сиесту и после пляжа.

— Пока тут прыжки в длину начались, я пойду купаться, позовете, если что. Нет, это тоже интересно, но долго ждать, пока скажут, кто выиграл.

Когда купальники выполосканы, под струю холодной воды кладется арбуз. С улицы он теплый, а потом ледяной прямо до сердцевинки.

— Вы едите без скатерти? При чем тут Олимпиада? Вам просто лень. Как можно на полированный стол ставить тарелку? Да, вазу убери, я застелю.

— Когда идешь с балкона, занавеску задергивай, комары же налетят. Сколько прошу сетку сделать, как будто меня одну кусают.

На пляже у меня была цель: я собирала маленькие ракушки определенной формы. А придя домой, долго искала им применение и никогда не находила. Исключительно полезными в хозяйстве казались перья бакланов. Такие длинные, упругие, с неразлипающимися пушинками (перинками, ворсинками?). В них можно было засунуть пасту от шариковой ручки и писать пером, словно ты Татьяна Ларина. Ракушки и перья перебирались, осматривались и складывались в специальный пакет. Если он попадался мне зимой, накатывало чувство вины, что баклан напрасно потерял перо — валяется теперь.

Да. Как сказал поэт Эскандаров: какое у нас было море в детстве, какое у нас было детство в море… И какими мирными казались Олимпиады. О спорт, ты мир!

— Корочку не выкидывай — на квас пойдет. Кстати! Квас! Ну и что, что после арбуза? Пока перерыв, несите!

И вот, через 36 лет, я хожу на море и смотрю Олимпиаду. Без кваса, окрошки, заливной рыбы (холодная, а потому летняя закуска), без скатерти, без Озерова и Маслаченко, без бабушки, но с папой. И фак с ней, с политикой. У меня олимпийское перемирие с телевизором!

Олимпиада и море — это вечные ценности и праздник, который всегда со мной.

Олимпийское перемирие

Лето в маленьком городе | Полина Санаева

Лето в маленьком городе | Полина Санаева

Жарким днем, в воскресенье, когда все семьями сидят на пляже, пошел дождь. Небо стало чернильным, море совсем белесым: картинка как в инстаграме с фильтром Lo-Fit. Встала радуга и серфингист под белым парусом катал мимо и сквозь нее, вправо-влево. Было непонятно, заметил ли он что дождь, видит ли он радугу. Или, может, у него все внутри, всегда с собой – и радуги, и дожди. Ему вообще главное – ветер. А ветер крепчал. Тряпичные навесы от солнца превратились в паруса и громко захлопали.

Сначала все не верили, что это надолго и даже не снимали больших шляп, но дождь превратился в ливень и народ повалил домой. Серфингист остался игнорировать радугу. Потом стемнело.

В первом доме от моря — бар, а хозяин в нем – египтянин, говорят «настоящий египтянин», который на родине заправлял солидной сетью отелей, но волею судеб оказался в маленьком городке, женился на дагестанской женщине и открыл бар. На самом деле – пивнушку. Ну ничего, они тоже жизненно важны. По вечерам оттуда, в основном по трое, выходят народные философы. У них много времени и тем для дискуссий. Они перекрестно и по кругу с удовольствием объясняют друг другу, что жизнь – штука сложная, кругом все гондоны, но лично их не проведешь, «не вчера родились» и палец им в рот не клади.

Рабочий сидит на третьем этаже строящегося дома в пластиковом шезлонге, задрав ноги на кирпичи и в кепке, хотя ночь. Он разговаривает с девушкой, девушка говорит ему приятное и ни город, ни мир не кажутся ему маленькими, у него все прекрасно.

Лето в маленьком городе

Перед ломбардом (!) моют тротуар чудо-шваброй и поливают из шланга. Внутри фургона с арбузами зажгли желтую дружелюбную лампочку и груда арбузов засветилась как узор на ткани – выпуклый и яркий. А сам фургон посреди темной улицы стал похож на уютный домик с рождественской открытки. Хотя арбузы наверняка с селитрой, уж больно ранние.

Отпуск | Полина Санаева

Отпуск | Полина Санаева

В большом городе ты как в бескрайнем море, в маленьком — как на острове. В бескрайних городах волнуются, на островах отдыхают. Сидишь на кухне, смотришь в окно и кажется, что земля надежно закреплена на трех слонах и черепахе, а пространство закругляется где-то невдалеке, там, где гора, а рядом небо начинает розоветь. СлАва маленьким городам. А то от всего бесконечного, типа вселенной и пробок на МКАДе — голова болит.

В доме сквозняки как на корабле, занавески болтаются и кажется, что где-то наверху должен быть тугой упирающийся парус. А море лежит в двух шагах от меня и молчит. Ни запаха, ни шума прибоя. Настоящий пограничный корабль зависает на горизонте и всем своим видом показывает, что Каспийское — настоящее море, а не какое-то там озеро из учебника географии за 5 класс.

В сумерках под окнами люди идут с пляжа и разговаривают обыкновенными человеческими разговорами. Эти разговоры укачивают и щекочут. Хочется пропустить эти разговоры сквозь себя, пусть струятся, убаюкивают, помогают абстрагироваться.
Когда рядом не торопятся и делают что-то необязательное – играют в нарды, катаются на моторках или едят арбуз, то скорость падает и у тебя. И легко удержать ногу подальше от педали газа.

Тротуар на главной улице города в пятнах тутовника, и он сыпется и сыпется как апельсины в Испании и угрожает белым футболкам, пацаны объедают его с веток. Все гуляющие обвешаны детьми и разговаривают не по телефонам, а друг с другом. В небе толпятся стрижи, их так много, что они задевают друг друга крыльями. В супермаркете продается «Сушеный имбирь для суши». В ларьке, где я покупаю детское мыло, женщина спрашивает «Кисточку для ногтевого сервиса, тонкую как волосок», а перед рестораном стоят платаны в кадках, лондонская телефонная будка светится на углу. Так неожиданно.

Я вижу, что под скамейкой сидит кот, и понимаю, как давно не видела котов самих по себе, без ошейника зато с яйцами и зверским либидо.

Темнеет рано, быстро и сильно. Над морем первозданная непроглядная темень, какой никогда не бывает в мегаполисе. Небо бархатное и близкое. Сейчас надо мной именно тот участок неба, под которым я чувствую себя в безопасности. Большой ковш можно схватить за ручку, то, что я считала Сириусом оказалось Венерой, зато на привычном месте. Воздух влажный и густой, как бульон с комарами. Пахнет фумигатором и жареной рыбой. Хочется на берег, но ночью там невозможно, комары подпрыгивают и с разбега сквозь кожу впиваются в нервные окончания.

У меня отпуск. Хочется пить каждую минуту с маленькой ложечки. Хочется на ручки к великану. Хочется купить сеточку с детским ведерком и набором разноцветных пищалок в виде синего бегемота, желтого осьминога и малиновой морской звёзды, расставить их ближе к прибою и больше никуда не ходить.
Среди ягод нашла смородиновый листок, отложила, чтобы заварить чай.

Как бы такое лето.

Отпуск

ТАКОЕ ЧУВСТВО | Полина Санаева

ТАКОЕ ЧУВСТВО | Полина Санаева

ТАКОЕ ЧУВСТВО

Будто я отдала все долги,

Всем перезвонила,

Ответила на все смс,

И не отвеченные письма,

А потом еще вспомнила,

Что не поблагодарила

Того чокнутого фотографа,

И будто выкатила ему

Благодарственное письмо.

И подписала

«с уважением».

Хотя терпеть его не могу.

Такое чувство

А потом еще

Отнесла

Конфеты той воспитательнице,

Которая хорошо относится

К Асе.

И даже еще бутылку шампанского,

и даже духи «Жа дор».

Вот сто лет собиралась

И очень естественно

Протянула ей

И сказала

Это вам к чаю.

А что еще скажешь?

Такое чувство

Как будто я уже отсидела

За убийство

Того, кто мне очень

Надоел

И вышла.

И позади суд,

Раннее развитие | Полина Санаева

Раннее развитие | Полина Санаева

Маленький мальчик в магазине мужской одежды перебирал одну за другой пуговки на рукаве красивого пиджака и приговаривал:
— Кружочек, кружочек, кружочек, кружочек… (клузочик, клузочик, клузочик, клузочик)
Мне показалось он искал квадратик. И еще показалось, что с ним занимались «ранним развитием» и объяснили про геометрические фигуры, но пуговицу он видел впервые.

Маленький мальчик на кассе супермаркета спокойно ждал пока папа расплатится за покупки и одновременно разглядывал ассортимент конфеток. Довольно долго он разглядывал их молча, потом определился с выбором и сформулировал мысль:
— Папа, я хочу купить что-то И ДЛЯ СЕБЯ.
Папа искал по карманам карту и улыбался кассирше.
— То, что я хочу есть двух видов, -продолжил мальчик. Ма-ли-но-вое и чеее…
Он запнулся.
— И чё…Нет. И чёрн… Нет.
Происходила борьба. Мальчик сначала сел на корточки, потом встал на коленки и поводил пальцем по буквам на упаковке.
— И черничная! Но я выбираю малиновую.
Триумф рассудительности и воли.
Папа просил дать ему сигареты и кассирша снимала их с витрины.
— Папа, я хочу купить что-то и для себя, — терпеливо повторил мальчик.
Папа не глядя на него схватил пакеты и двинулся к выходу.
— Сашка! Быстро! – прокричал он издалека.

Все было напрасно.

Если бы сейчас у меня были маленькие дети, как эти, годика по 3-4, я не пропустила бы ни одного такого момента!
Я наверное их много пропустила. Но теперь, я бы все сделала правильно. Теперь у меня опыт и понимание. Но так как со взрослыми детьми у меня все снова впервые, я снова пойду все делать неправильно и портить им жизнь.

Раннее развитие

— Доктор смотрел – сказал у вас отличные ножки… | Полина Санаева

— Доктор смотрел – сказал у вас отличные ножки – и это не комплимент – это диагноз.

Уже три дня я непрерывно смотрю в окно на творение архитектора Казакова. Греческий ордер во всей красе: колонны, капители (ионические, но навороченные), портик, купол. Глаз радуется классическим пропорциям, прямым углам и гармонии. Это Первая градская. Тишина и липы. Ласточки и чайки. Липы и сосны, как в дворцовых и усадебных парках. Я представляю, что живу во флигеле и уверена, что если смотреть на такое всегда – внутри тебя обязательно тоже образуется гармония. Живешь, смотришь в окошко и постепенно получаешь не внутренний мир, а английский парк: клумбы, газон, дорожки под углом 45 градусов, кусты в форме ваз… Все чистенько и соразмерно друг другу.
С точки зрения архитектуры тут волшебно, с точки зрения жизненного опыта — познавательно. Вокруг всем за 60. И разговоры – это какой-то соседний космос.

— Говорят, если яйцо к носу прикладывать от насморка помогает, от гайморита даже.
— Уже не помогает – сейчас яйца другие.

***

— Как ты говоришь тебя зовут?

— Полина.

— Нет, такое я не запомню.

***
— А что такое «лайкать»?
— Да зачем тебе это надо на старости лет?
— Хочу быть в курсе современных процессов.
— Лайкать — это что-то в телефоне. Счастлива?

***

— Голова вапще не работает

— Это погода.

***

— Давай фотки смотреть. Это внучка танцует, умница, языки учит – английский, немецкий и китайский, говорит «Этот китайский – такой смешной!» Это сын мой. Мне все говорят, какой он у вас статный, красивый…

— Дааааа… И праааавда…

— Даже? Даже? А это мы с мужем вот так валетиком лежим, он меня по ножкам гладит-гладит, и я засыпаю… Особенно на даче я так люблю.

Ей 65, мужу тоже, че-то 40 лет в браке, сто кило, глазки маленькие, помада вырви глаз, прическа «химия», человек хороший.
Вот муж звонит ей пятый раз за вечер.

— Ну мальчик мой! Ну как я могу быть «голодненькая»? Даже не говори это слово! Когда это я плохо ела? (кладет трубку) Боится, что я похудею…

Я так подумала, если отбросить всю шелуху – это ли не счастье? Чтоб сын статный, внучка учит китайский, чтоб имя «Полина» в жизни не слышать, и чтоб муж боялся, что ты похудеешь и вечером по ногам гладил-гладил, а ты б засыпала…

Такое вот случилось озарение. Мысленно отменила мезотерапию.

Хоть рядом Ленинский проспект, вечером была такая тишина, что когда под окно пришел кот, было слышно, как он перекусил травинку. И зачавкал.

P.S. Фотография про покой)

Доктор

Мамская логика | Полина Санаева

Мамская логика | Полина Санаева

Вообще я очень против деления умов, логик и счастья (женское счастье! – беее) по половому признаку. Но иногда, слушая себя, понимаю, что подразумевают мужчины, когда с кислым видом шипят: «жжжженская логика».

У Гаса две пары джинс – черные (потому что в школе можно только черные) и синие. Каждый раз, когда я вижу на нем черные джинсы, я хватаю его за карман и причитаю:

— Ты же не в школу! Неужели на скейте нельзя кататься не в школьных, между прочим, дорогущих джинсах? Почему не в синих Motorах?! Я что их тебе навязывала? Мы их вместе покупали, ты их сам выбирал, три часа в примерочной торчал! А если ты сейчас упадешь?! На школьных будет дырка! Опять новые покупать?

Все, от чего я могу удержаться в такой момент это – «твой папа что – миллионер? Отнюдь!» и «увы мне, увы…»

Сегодня Гас надевает синие Моторы и собирается пойти гулять. У меня болит голова и я прямо чувствую, как в нее ударяют гормоны обоих полов. И знаете, что я ему говорю:

— Надо же! Что это ты в синих? Ты же их не любишь! Из жалости ко мне что ли? Я что, так плохо выгляжу?!

Вывод: сколько не читай умных книжек про воспитание и отношения, сколько не понимай головой – с самыми близкими людьми эмоции бьют по шарам и все пропало. Чаще всего. Почти всегда. Потому что люди же – самые близкие, ты их любишь, а любовь – это чувство!

***

Познакомилась в дороге с женщиной, разговорились, то да се, ей 68 лет, море планов на лето. Достает планшет, показывает фотографии дочки, внучки, цветов на даче… «А вот, говорит, переписываюсь с одним на «Одноклассниках». Показывает его аватарку.
— Это ж Бен Аффелек! – говорю.
— Ты его знаешь? Я на фотку и клюнула: написала, что мужчина приятный. Он ответил и понеслось! Смотри, что пишет!

Я смотрю. Последнее сообщение: «Хочешь меня?»

— Пусть настоящую фотографию шлет! – комментирую я, как могу.
— А он шлет! Вот в плавках. Вот опять торс… Скоро будем встречаться. А то все одна да одна! Мне гинеколог сказал – надо жить половой жизнью, а то голова так и будет всю жизнь болеть…

Я в шоке. Вывод: это никогда не заканчивается. Эта надежда – встретить-полюбить-ивсебудетхорошо – эта надежда не умирает вообще. А мне-то казалось, еще чуть-чуть и отпустит.

Мамская логика

Ну как ты, любимый, как ты? | Полина Санаева

Ну как ты, любимый, как ты? | Полина Санаева

Как твои белые арийские глаза, тонкие запястья в веревочках, на которых бы лучше смотрелись ремни и наручники…
Как там твои причёски, музыки, песни, татуировки с Гагариным и Кастро, легальное блядство, отцовство, супружество, брадобрейство, аккуратные ушки, рубашки, завязанные на поясе?
Как там твой Бог? Надеюсь, он как всегда тебя любит, даёт знать, вы общаетесь…
Мы живём с тобой в разных реальностях, галлюцинациях,  интернетах разных, в разных вертикалях и плоскостях, но иногда накрывает и я въезжаю, как в облако в желание оказаться внутри тебяяяя, где все так запущено, так интересно; то стройно, то одно на одно наползает, то жестко, то нежно, как в каждом нормальном безззззумии.
Это желание непременно в тебе оказаться — это сбой, неправильность, лажа, какая-то глупость, осечка, я б обязательно на нем погорела и все в своей жизни разрушила, звонила б тебе по ночам, просила б приехать, спасти меня, ну последний последненький раз, ну пожалуйста.
А ты брал бы трубку и говорил сонным голосом, что я совсем ебанулась.
Хорошо, что нам некогда)))
Как ты

Мужичок | Полина Санаева

Мужичок | Полина Санаева

Мужичок такой весь масенький. узенький, сплошной профиль и большой нос, кожа дубленая, заветренная, темная, уши торчат, тоже прожаренные до состояния корочки, куртка из жестокого кожзама, очень грязные ботинки. Везет в сложенном виде не новую детскую коляску, она перевязана старенькой веревочкой. Звонит у него телефон:

— Да, птичка, еду. Ну тяжелая конечно… Хорошая, большая… Не заблудился. Да не беспокойся ты обо мне! Ну и что! что в первый раз? Разберусь я с твоим метро. Сейчас приеду, покушаем. Как там мой цветочек? Спит? Не спит? Укачаааааем.

Резко стало неважно, что у него с ботинками и ушами.
Нежность, забота и сила потому что всамделишные.

Мужичок

Офлайн | Полина Санаева

Офлайн | Полина Санаева

Удивительно сколько, оказывается, все еще происходит в реальном мире. Просто сегодня утром я была в лесу, ну почти лесу, — большом парке. Ночью ударял мороз и все заиндевело. Вы знаете такое слово – «заиндевело»? На дорожках образовались «кружки и стрелы», гербаривые узоры, как раньше на окнах – до того, как они стали пластиковыми.
Скамейки покрывал иней, от ручья поднимался пар (от ручья поднимался сюр), склон над озером был ритмично разлинован косыми тенями сосен, и оказывается есть люди, которые стоят на берегу прекрасного пейзажа и делают зарядку – вдох-выдох, вдох-выдох. И приседают и пыхтят. Вот же для чего нужна жизнь – чтобы морозным утром оглядываться вокруг и ощущать: какая красота! И делать зарядку.
А некоторые, знаете, умудряются орать на собак. Я вот не люблю, когда орут на детей и дергают их за руки, а тут женщина орала на собаку очень зло: «Куда ты прёшься! Сколько раз я тебе сказала!» И в таком духе. Среди красоты и инея. Наверное, дети у нее выросли и ушли.
Не встретилось ни одной мамочки с коляской, и мне это понравилось. Хочу заново знакомиться с миром за пределами материнства и детства.
А еще был один лыжник и один старый лабрадор с отдышкой. Хозяйка ушла далеко и он все никак не мог ее догнать — не хотел идти по колючему снегу, выбирал сухие дорожки. Я долго видела хозяйкину спину, а потом она остановилась, повернулась и сказала: «А сегодня мороз, да?» Лабрадору сказала. Он как бы ответил – «да» и снова обогнул снежный нарост на асфальте. А кругом тишина.
Из птиц видела много синиц. Немножко воробьев. Слышала удода – тра-та-та, сухое и гулкое. Тра-та-та. И еще слышала одну загадочную птицу, мне она всегда важна. Воробьи-то понятно, они есть, удод – здорово, но когда оказывается, что рядом живет и поет птица, которую никто не знает – это вдохновляет. Это делает парк таинственным лесом.
Еще была девушка в лосинах с розами, которая ничего вокруг не видела – ни сосен, ни пруда, ни мерцанья скамеек, ни узоров на асфальте. Она бегала. Ни ради удовольствия – таких сразу видно, а наверное, ради какой-то цели. Например, она тренировала волю или переживала из-за толстых ляжек. Молодая еще)
Я так заморочилась с виртуальным миром, сморю столько красивых картинок, мыслю постами и иллюстрациями… А недавно вглядывалась в лицо смайлика, чтобы понять, искренняя ли у него улыбка? и не сердится ли на самом деле человек, который ее прислал?) С ума сойти, да?
А сегодня было немного реальной красоты. Она есть. Но на нее нужно время.

На фото замерзший след от ботинка)

Офлайн

 

Офлайн

Scroll Up