Екатерина Андреевна Филимонова | Полина Санаева | 20.09.2012

Екатерина Андреевна Филимонова | Полина Санаева

Это было два года назад. Гас никак не мог прижиться в Москве. Не любил школу, становился все агрессивней, ходил на каратэ и с нового учебного года собирался пойти еще и на борьбу. Великий вольник нашелся. 35 кг. Надо было что-то предпринять.

Екатерина

Без особых надежд в конце августа мы пришли во Дворец творчества молодежи «Восточный». В огромном холле стояли обычные школьные парты, на них лежали папки для желающих записаться в ту или иную секцию. За партами сидели руководители кружков и ансамблей. Теннис, плавание, акробатика, спортивные, народные и бальные танцы, студии рисования и вокала – разные-разные, фотостудия, театральная студия… Ох! Я еще не представляла, что все эти возможности – для простых смертных. А эти люди за партами действительно согласны тратить свое время на чужих детей, и что все серьезно. Подошла к парте, позади которой стоял стенд с фотографиями танцев в ярких костюмах и надписью «Карусель».

— У меня мальчик, — говорю. Он худой, но у него хорошо с координацией движений. Он хочет идти на борьбу, но, по-моему, он слишком легкий. Может, посмотрите?

Мы пришли на первое занятие, и Екатерина Андреевна Филимонова сказала, что он небезнадежен. И разрешила ходить. Тут я призналась, что у нас еще девочка — младшая сестра на хвосте, и что ей бы тоже танцевать…С сомнением, но разрешили ходить и Асе.

По утрам я складывала им танцевальные рюкзаки – балетки, футболка, шорты, купальник, белые колготки – и шла на работу. После школы Гас бежал за Асей в садик. Там ее будили во время дневного сна, делали прическу-пучок и они вместе шли на танцы. Полчаса быстрым ходом. В субботу утром не просились поспать, а покорно поднимались и тащились во Дворец.

Я честно думала, что сейчас кому-нибудь надоест – или детям или преподавателям. Ведь педагогов несколько. Отдельно на каждую специальность — степ, классика, эстрадный танец и собственно руководитель ансамбля народного танца. Я думала, что дети начнут опаздывать, потеряют балетки, будут уставать, замучаются…Но решила – сколько выдержат, столько выдержат. Становилось все холодней, они таскались по темноте с этими сумками, а я периодически получала смски: «Мам, она встала и стоит». Это пятилетняя Ася не выдерживала его темпа по дороге на танцы и обратно. И останавливалась из гордости. Я звонила Гасику и говорила: дай ей трубку. В трубке были страшные сопли, и слезы, и жалобы, что он «ее не ждет!». Я говорила: дай ему трубку и спрашивала, почему не ждешь? А в ответ слышала, что он больше никогда и на за что не поведет эту вонючку, и пусть сама она ходит как хочет…И так четыре раза в неделю.
Потом ударили морозы. И однажды они вернулись с полпути потому, что сильно замерзли. Мне было их жалко, но ни один, ни разу не сказал: можно, я не пойду? То что мы дотянули до Нового года, я считала грандиозным достижением. Состоялся открытый урок, их обоих хвалили, достижения были налицо, я гордилась.

Екатерина

Ну, а в конце года был большой отчетный концерт. Перед этим шли напряженные репетиции, примерки костюмов, пошив специальных сапог и туфель у специального мастера, закупки штанов и колготок, и смски от родительского комитета ансамбля, что к концерту надо не забыть лак для волос и красную помаду. Я была занята на работе и после того новогоднего открытого урока ни разу не видела как дети танцуют. А когда увидела, просто потряслась. И поставила внутри себя памятник Екатерине Андреевне, всем преподавателям, дирекции Дворца и всей системе дополнительного образования Москвы. Я не узнавала своих неорганизованных балбесообразных детей.

 

Теперь про Екатерину Андреевну. В прошлом году она была беременной. К следующему новогоднему открытому уроку – уже на девятом месяце. Родители волновались в основном за нее. Но она отбивала ритм ногой, кричала, не повышая голоса, и страшно волновалась из-за ошибок своих учеников. К каждому из них она обращается так, что человек понимает – подвести нельзя! Дети знают, чувствуют, что она волнуется не за себя. Что каждый из них ей важен и дорог.

 

И как же они стараются! Когда Гас разговаривает с Екатериной Андреевной, даже по телефону из дома — он вскакивает, и стоит чуть ли не по стойке смирно. При том, что она никогда не грубит, не унижает, не обижает и не угрожает неправдоподобными ужасами, как это часто делают учителя и мы, родители. Но однажды прямо во время концерта она позвонила ему из зала за кулисы и сказала, что он что-то там не дотянул. Гас рыдал, как дурак – горько, горько…, но запомнил. (см. галерею в конце публикации)

А когда я позвонила ей с вестью о том, что, наверное, Гасан не сможет ходить, так как сильно заврался и запустил учебу в школе, она предложила: давайте, я с ним поговорю. И ждала его допоздна во Дворце на своем судьбоносном девятом месяце. А потом еще говорила с ним долго. Ее, наверное, муж ждал, волновался…

Пока после разговора Гас шел от нее ко мне, она позвонила и попросила рассказать, как он будет себя вести, понял ли он чего. Он пришел и тщательно подбирая слова, стал рассказывать, как мы теперь по-новому будем жить — без художественного вранья и двоек. Старался, чтоб рассказ получился правдоподобным. Испугался, что двойки могут обернуться отлучением от ансамбля. Ночью Екатерина Андреевна снова позвонила сама и шепотом спросила: «ну что?» и я шепотом ответила, что все в порядке – он извинился за вранье, и собирается исправляться. И она так выдохнула в трубку, с таким облегчением!

Когда бабушки-дедушки и даже отцы далеко – это ужасно важно, когда ты (я) не один на один с ложью, грубостью, прогулами, переходным возрастом сына. И когда кому-то еще, кому-то сильному и доброму — не все равно. Мы этот момент пережили, а если что – я знаю, кому жаловаться))))

Отдельно подчеркну, что занятия во Дворце бесплатные. Но педагоги занимаются с детьми не на «отъ….бись», а по-настоящему. И в пятницу иногда до восьми вечера и в субботу с самого утра, ну и в рабочую неделю как положено. Репетируют, ставят ноги, руки, движения, все новые элементы, и все новые хореографические композиции. И ведь далеко не все дети рождены для танца, но Дворец молодежи – не школа Большого театра, туда берут и толстеньких, и странненьких, и с плохим зрением и со слуховыми аппаратами… И работают с ними. Без гарантии, что ребенок придет на следующее занятие или не бросит танцы в следующем году. Без надежд на его великое будущее. Просто дают ему что могут и выпускают во взрослую жизнь. И, кстати, детям мигрантов, иногородних и иностранцев тоже не отказывают. В этой среде нет даже духа шовинизма и национализма.

Далеко не всегда танцы получаются такими, что их можно везти на конкурсы. Но иногда это удается сделать, и тогда дети и руководители получают дипломы от муниципалитета, мэрии – не более…

Но что творится на отчетных концертах в самом дворце! Это просто грандиозно. Это непередаваемое волнение и суета. И всеобщее возбуждение, хотя казалось бы – ну придут заранее умиляющиеся мамы-папы, бабушки-дедушки, уверенные в гениальности своего потомка. Набьются в зал, достанут камеры, поаплодируют, куда денутся!

Екатерина

Самое удивительное и значимое во всей этой ситуации, то, что в талант каждого из детей верят не только его родители, но и педагоги! Верят и заставляют поверить в него самого ребенка. И еще внушают ему ощущение собственной важности и чувство ответственности. Ведь если кто-нибудь один не придет – будет испорчен весь танец, в который вложено столько труда.

Если б не Дворец и Екатерина Андреевна, я не знаю, как сложились бы эти годы для моих детей. У меня ведь нет возможности возить их далеко, или платить няне или репетиторам. Я на работе, они – одни. Верней, уже не одни. Дворец стал им своим, привычным, дружеским… И вот уже третий год четыре раза в неделю дети ходят на танцы и так ни разу и не спросили про «можно не пойти»…Правда, недавно Гас опомнился:

— Как я вообще оказался на народных танцах? Я же шел на хип-хоп записываться!!!

Вспомнил.

Ася проявляет чудеса твердости характера и то, что Гасику дается само собой – у него фигура такая, того она добивается упорным трудом. Но добивается! У них много друзей из дворца, общие воспоминания и праздники.

А на стенде «Карусели» в этом году висела фотография с Гасиком. Он там в разножке подпрыгивает. Пришел из Дворца, рассказывает, и прется с себя.

Ну, ты хоть не кричал: смотрите-смотрите – это я?

— Нет, но очень хотелось… Я там рядом подольше постоял…

И это ребенок, которого я просто хотела занять, «чтоб не шлялся по помойкам».

P.S. У меня у подруги дочка занималась в «Непоседах». Там бы мы не выжили, да и не захотели бы жить. Это соревнование амбиций и финансовых возможностей родителей. Больше тысячи баксов в месяц — обязательная плата. Дальше можно платить за отдельные занятия, а также за отдельные привилегии, ну и конечно покупать костюмы. Дорогие. Очень. И все время бороться, учиться оттеснять. Драться за то, кто будет стоять в первой линейке, кто пойдет подтанцовывать Киркорову, кого снимут в клипе у Сергея Лазарева…Как далеки от всего этого и преподаватели и дети нашей Карусели!!! Ура

Галерея ниже, перейдите в полную версию публикации «Читать дальше»

Большой красивый репортаж про танцы

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

:bye: 
:good: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-) 
:negative: 
::angel:: 
::redin:: 
::bravoo:: 
::carzy:: 
::devil:: 
::inlove:: 
::kiss:: 
::sorry:: 
::pardon:: 
 

*

Scroll Up