Кому мать родна | Полина Санаева

Кому мать родна

Кому мать родна — Полина Санаева

Я тогда вся из себя правильная мать была.

Как раз стало модно свободное пеленание. Чтоб руки новорожденного болтались в пространстве, а ноги чтоб «лягушечкой». Медсестра из поликлиники объяснила, что, пеленали нас в СССРе туго, по рукам и ногам – и вон что получилось! От дисплазий до скованности мышления. Совков, мол, растили с пеленок! В прямом смысле!

И вот сыну годик, он у меня первый, начиталась литературы и всего придерживаюсь: утром каши, вечером кисломолочное… Обязательно овощи – цветная, брюссельская, кольраби – все на парууу, а мясо измельчить. Конфет не давать, чай не подслащивать. Кокосовый матрасик, дневной сон, прогулка в любую погоду. Ботиночки чтоб ортопедические, маечки чтоб хлопковые. Раннее развитие, малая моторика, шнуровки, пирамидки, цвета и формы. Глен Доман, монтессори-шмонтессори. И Моцарт адаптированный колокольчиками…

Я думала, буду шагать в ногу со временем, растить свободную личность, гражданина мира. Свободное пеленание мозгов.

И тут мне надо делать большой юбилейный материал про старейшину Осташковского кожевенного завода (я заодно — редактор газеты «Осташковский рабочий», это было круто). Старейшине – 85, она уже, понятно, на пенсии. Дали мне ее адрес. Прихожу – дом пятиэтажный, но лестница деревянная, шаткая. И квартира на последнем. Внутри старушка со светлыми веселыми глазами. И сама светлая и веселая.

Дальше как полагается – обстановка — очень бедненько, но очень чистенько, стены камышовые и будто тоже шатаются, как лестница. Мы садимся за круглый стол со скатертью, вышитой анютиными глазками, выцветшими, как глаза старушки. Часы тикают, кран капает, радио на кухне неразборчиво шебуршит.

Я как идиот расспрашиваю про трудовой путь, и она мне рассказывает, как он начался. Как в 41-ом завод эвакуировали, как долго ехали по железной дороге через полстраны. Причем люди ехали чуть ли не на тех же платформах, что и станки. Станки же важнее! Они и сами так думали. А еще думали, как бы уже скорей добраться и там, на месте, производство наладить. И действительно – сначала под открытым небом станки свои поставили и запустили. Тут же! Стали выпускать кожи, выполнять и перевыполнять. И четко видно, что ей до сих пор это доставляет громадное удовлетворение. И не только потому, что ее наградили.

Жили, говорит, мы конечно очень скромно, голодно, в бараках. Пол там был земляной, перегородок никаких – тока занавесочки между кроватями. Но ничего, говорит, нас и дома-то никогда не было! Так – прибежим, чуть-чуть поспим и на работу.

Все это так радостно рассказывает. Я сижу под впечатлением. И тут между делом:

— Да! Я же еще там Сашку своего родила! В эвакуации-то.

И я такая – ШТО? И вспоминаю свою пароварку, пеленки, глаженные с двух сторон, развивающие игрушки. И представляю – земляной пол, холод-голод, занавески, завод, война… Сашка.

Тут как раз ее сын на обед приходит. Здоровенный такой. А потом внучка. Тоже взрослая, большая.

Ну и, кончено, под конец, она без пафоса сказала, что прожила счастливую насыщенную жизнь. И ни об чем не жалеет. И никаких сомнений в искренности.

После чего я к брокколи как-то поостыла. И к раннему развитию тоже.

Не то чтоб говорю, что это нормально – так жить, рожать в бараке в перерыве между сменами. Не то чтоб считаю, что не надо стремиться к нормальным условиям и цивилизации: утром свежевыжатый сок, вечером опера.

У моих вон родных бабушки с дедушкой (военным) гардеробным шкафом всю жизнь был ящик из-под снарядов. «А что? Очень удобно. С ручками. Переезжать хорошо и спать на нем можно»…

Я ж, наоборот, очень хотела, чтоб у меня и детей все было по-другому. В Москву вот приехала жить и работать. В оперу успела три раза сходить и один раз на балет. Сделала себе и детям загранпаспорта. Недавно даже вполне конкретно мечтала уехать в свою первую заграничную поездку. Увидеть миррррр. Не успела.

Нам тут снова про «потуже затянуть пояса». У нас тут опять — война, кризис, инфляция, надвигающаяся стужа и неизвестность. И новая волна отваливающих на ПМЖ.

Остающиеся чувствуют себя бодро. Привычно и гордо смиряются с лишениями. А я, чтоб утешиться, вспоминаю осташковского передовика.

Видать, нету нам ходу в цивилизацию. Нам сподручнее спать на ящике из-под снарядов и мыслить: «ниче-ниче, и в войну люди жили». Мы к войне и баракам больше приспособлены. Пеленание виновато.

Родила бы сейчас – пеленала бы туго.

Прячу загранпаспорт. Иду к станку.

Мать

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

:bye: 
:good: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-) 
:negative: 
::angel:: 
::redin:: 
::bravoo:: 
::carzy:: 
::devil:: 
::inlove:: 
::kiss:: 
::sorry:: 
::pardon:: 
 

*

Scroll Up