Раздел: Город

Лето в маленьком городе | Полина Санаева

Лето в маленьком городе | Полина Санаева

Жарким днем, в воскресенье, когда все семьями сидят на пляже, пошел дождь. Небо стало чернильным, море совсем белесым: картинка как в инстаграме с фильтром Lo-Fit. Встала радуга и серфингист под белым парусом катал мимо и сквозь нее, вправо-влево. Было непонятно, заметил ли он что дождь, видит ли он радугу. Или, может, у него все внутри, всегда с собой – и радуги, и дожди. Ему вообще главное – ветер. А ветер крепчал. Тряпичные навесы от солнца превратились в паруса и громко захлопали.

Сначала все не верили, что это надолго и даже не снимали больших шляп, но дождь превратился в ливень и народ повалил домой. Серфингист остался игнорировать радугу. Потом стемнело.

В первом доме от моря — бар, а хозяин в нем – египтянин, говорят «настоящий египтянин», который на родине заправлял солидной сетью отелей, но волею судеб оказался в маленьком городке, женился на дагестанской женщине и открыл бар. На самом деле – пивнушку. Ну ничего, они тоже жизненно важны. По вечерам оттуда, в основном по трое, выходят народные философы. У них много времени и тем для дискуссий. Они перекрестно и по кругу с удовольствием объясняют друг другу, что жизнь – штука сложная, кругом все гондоны, но лично их не проведешь, «не вчера родились» и палец им в рот не клади.

Рабочий сидит на третьем этаже строящегося дома в пластиковом шезлонге, задрав ноги на кирпичи и в кепке, хотя ночь. Он разговаривает с девушкой, девушка говорит ему приятное и ни город, ни мир не кажутся ему маленькими, у него все прекрасно.

Лето в маленьком городе

Перед ломбардом (!) моют тротуар чудо-шваброй и поливают из шланга. Внутри фургона с арбузами зажгли желтую дружелюбную лампочку и груда арбузов засветилась как узор на ткани – выпуклый и яркий. А сам фургон посреди темной улицы стал похож на уютный домик с рождественской открытки. Хотя арбузы наверняка с селитрой, уж больно ранние.

Чистый восторг | Полина Санаева

Чистый восторг | Полина Санаева

SPA-салон

Махачкалинский СПА – это оксюморон. Этого быть не может, это подлог. Весь мой опыт, вся теория и практика житья в Махачкале восстали против возможности существования СПА в этом городе, где все расслабляются подпольно. А на людях — профессионально демонстрируют благополучие и понты, не жалея ни людей, ни денег, ни, собственно, себя. Хасият такой.

Однако люстра, ЛЮСТРА – максимально гламурная и розовая, показавшая fuck всей окружающей махачкалинской серости – люстра в холле сразу обнадежила. А потом в раздевалку, в халат, в хамам, в царство лазурных мозаичных потолков, журчания, плеска, приглушенного света, горячей воды, одноразовых трусов и искусственного снега.

А эта глина на теле! Глина, благоухающая травами, не знавшими пестицидов… А нездешняя музыка! Музыка, звуки которой словно капли горячего экзотического масла — прямо в основание шеи, туда, где давно все свело и болело. Релакс пооойман, затвердевшие мышцы оттааааивают, из мозга испаряются черные мыыысли, мы расслабляяя…

Вахь! Дай Аллагъ здоровья моей невестке! Как хорошо, надо же! – голос с соседнего лежака разрезал целебный пар хамама, как хлебный нож. Будто в сон про парение в облаках  ворвался брутальный сосед на «девятке»; как в меню тайского ресторана мог бы ворваться хинкал.

Дочки покупают мамам программы, — улыбнулась девушка, которая смывала с меня глину. Взрослые женщины никогда не видели спа, удивляются… Всегда что-нибудь смешное говорят.

Да разве ж это смешно?

Никогда я так не наслаждалась водой, клянусь! – сказал другой голос с прекрасным, первозданным негородским акцентом. Точно такой был у моей учительницы русского языка и литературы, которая потом завела себе точку на Восточном рынке, где долго и счастливо торговала халатами, чем и прокормила всю семью, мужа включительно.

Дальше мы все время пересекались на просторах спа с этими женщинами, совсем не гламурными дагестанскими женщинами, которые лучше всех умеют трудиться и совсем не умеют отдыхать. Которые сами и заработают на хлеб насущный, и сами же его испекут. Они целые дни проводят на ногах, вкусно готовят, не делают проблемы из «накормить толпу гостей» в час ночи, а утром в свой выходной выбить пять ковров, помыть окна и сходить к больному родственнику. На них все и держится.

Чистый кайф

Они умудряются содержать семьи, откладывать дочкам на бриллиантовые серьги, покупать сыновьям машины и не покупать ничего себе. Но раз уж дочки подарили им модную штучку — «спа-программу» и затолкали их сюда – женщины добросовестно релаксировали: пили чай с мятой и лаймом, рассказывали про массаж и щекотку «от ванны», радовались бассейну и вдруг говорили «балдеж».

В туалете даже музыка, смотри! Как в консерватории сидишь. Выходить забыла, слушала…

Стамбул в октябре | Полина Санаева

Стамбул в октябре | Полина Санаева

Засыпая я думала, что у меня было в этом году. Что-то нереальное.
И вспомнила – Стамбул! Стамбул! Сразу проснулась, в темноте стала шарить под кроватью – там лежит старый блокнот, в котором я писала на коленке, поперек линеек, на берегу Босфора. Забыла что, а ведь, наверное, хорошее. Нашла страницу, там капелька гранатового сока в углу – уже бледная, но все-таки очень гранатовая.

Самым счастливым был момент, когда в Домодедово, в туалете я сняла пальто, сапоги, колготки – и стало легко! А Света, как фея в сказке доставала из сумки куртку, джинсы, футболку… А на ноги что? А вместо свитера? И все было предусмотрено и готово! И потом мы бежали, бежали по аэропорту, нам ставили печати, пропускали все дальше – я в таниных балетках на босу ногу и мысль: «Сегодня я буду в Стамбуле!» прыгала спиралькой вокруг головы, пружинила и никак в нее не вкладывалась. Не находила себе места!

— В сумке два путеводителя, косметика, носки, трусы и планшет. В конверте деньги и документы. На карте отмечено, куда сходить обязательно. Я проверю, как сходишь. Не лежи в гостинице! Еще что-то хотела сказать… А! Сейчас сезон гранат и везде на улицах продают гранатовый сок.
— И что с ним делать?
— Полина! Пить!

У меня талант – задавать дурацкие вопросы. У Тани и Светы талант – вбирать в себя вкусное и яркое, а потом распылять вокруг, транслировать на пресноводных, типа меня. Заселять в нас бациллы желаний и мечт. Когда этого мало Таня и Света включаются в их реализацию. Так они запульнули меня в Стамбул.

— Прости, — сказали, что не в день рождения – мы хотели именно в тот отель, а там было свободно только в октябре…
Пришлось простить.

Приехала в тот отель и будто поменяла не только страну, но и время. В нем такая архитектура, интерьер, голоса и звуки, что время не очевидно. Вернее очевидно, что век как бы и не 21, и не 20.

Вошла в номер, увидела на потолке тысячу разноцветных ламп (они еще не отбрасывали тысячу своих теней, которые от движения света с улицы крутятся как стрелки тысячи обезумевших часов – это будет ночью), выглянула на улицу – напротив стояла тележка с горой гранат, и продавец выдавливал из них сок механической давилкой. А рядом старый уличный фонарь – на нем чайка сидит и не улетает. И это была фантастика, потому, что утром в Москве, накрасив правый глаз, я подумала, что, пожалуй, не продержусь эту осень без потерь. А теперь спустилась, выпила два стакана свежевыжатого и поняла, что вполне. Все в том же макияже.
Он как будто из кровяных телец этот гранатовый сок. Я его потом на каждой улице пила.

Люблю другую реальность, если она настоящая – описанная в книгах, нарисованная, спетая, еще — в других людях и в других отношениях. Только вот с другими странами у меня не заладилось. Стамбул – моя первая заграница.

Айя-София была почти напротив, такая огромная, а рядом великанские платаны – я совсем маленькая у их подножья — иные пропорции, цвет неба и самое потусторонее – стаи зеленых попугаев, перелетающих с дерева на дерево и кричащих, как обезьяны. Выше летают чайки, потом они будут повсюду – на крышах, на зонтиках кафе, на перилах… И море от их присутствия будто ближе, оно ощущается постоянно.

Та часть Стамбула в которой я была, напомнила мне города из мультфильмов Миядзаки. Я смотрю их регулярно, примерно раз в месяц, чтобы выпрямить свою жизнь. В этих нарисованных городах абсолютно те же черепичные крыши, ступенчатость, холмы, бряцающие трамваи, гудки пароходов, коты и мотоциклы под ногами, чайки, чайки, чайки и море вдали, вблизи, рядом. Хотя Миядзаки точно выдумал все из головы. Для меня эта реальность осуществилась.

Про Стамбул из блокнота под кроватью:

— Принесли шарообразную лепешку, как рыба-еж. Проковыряла дырочку – пар пошел.
— Азаны тут кричат так уверенно и громко, со скрытой страстью, что понятно – вот их точно слышат на небесах.
— Первый раз вижу, чтобы чайка летела, беззаботно болтая ножками. Это офигенно!

 
Стамбул в октябре

Спасибо Таня, Света, — лекторий «Прямая речь» и Лера, и Вероника! Это было как салют! Такое не забывается.
— с Олег Булыгин, Светлана Большакова и Булыгина Татьяна.

Знакомый до слез | Полина Санаева

Знакомый до слез | Полина Санаева

Ездила в тот город, который моя Родина. Другой нет. Раньше он пах морем, был почти ласковым, особенно иногда. А теперь он раскаленный, об него можно поцарапаться, порезаться стеклом, ранки засыплет пылью. Здесь птицы не поют, деревья не растут… Это город без экстерьера – ему плевать как он выглядит снаружи, вся красота внутри офисов, квартир, магазинов – обои, диваны, плитка. Ламинат. Паркет. «Идеальная стяжка», «потолок как яичко». А у людей наоборот: слишком много сил на то, чтобы выглядеть, не остается на то, чтобы быть.
На горах мусора щиты с рекламой бутиков Max Mara. Город без силуэта, без пейзажа, без линии. Если где-то встретится натюрморт – хочется заключить его в рамку, сфотографировать как минимум. Город ударных строек, в тени которых еле заметны дома, которые помню я.
Это вам он обычный провинциальный город, а у меня тут на каждом углу случалось что-то ВАЖНОЕ. Начиналось и заканчивалось. Завязывалось и рвалось. А теперь окончательно кончилось.Я помню этот город лучше, чем он меня.
Дом в котором выросла и жила тыщу лет, теперь оказался кривой пятиэтажкой, на нашем балконе болтается грязная тряпка, и больше не вьется виноград.
Такое страшное ощущение машины времени: пока рядом с тобой те, кого не знал молодым, ты кажешься себе вечно-зеленой. А потом приезжаешь в город-призрак, встречаешь седых друзей, и хочется погладить их по седине из своей продолжающейся молодости. А мы ведь ровесники.
У нас во дворе жила дурочка, так, ничего, веселая – могла поддержать беседу о погоде и ценах на хлеб, дружила с котами, ухаживала за цветами. На пару лет старше меня. Ее я тоже встретила – она поливала палисадник из шланга. Увидела меня, улыбнулась, и оказалось, у нее почти нет зубов. У ног трутся больные котята, косынку срывает ветром, полный сюр. Где она зубы-то растеряла? Встреченные одноклассники стали похожи на своих родителей, у кого-то умер отец, у кого-то мать. Уже началось.
Встретила свою первую любовь, и вторую, оказалось, я не научилась разлюблять людей, и разговаривать с теми, кого не разлюбила, тоже не умею. Волнуюсь, плету глупости. Значит, живая, и, видите, не взрослею.
«А ты не подумал, когда увидел меня, не подумал так: «ндааа, а она постарела…»? Что ему было ответить?
На кладбище где ничего не растет, прощалась с двумя аскетичными памятниками, — бабушка и дедушка. На фарфоровых фотографиях они неожиданно веселые, улыбаются и как бы говорят: не парься, и это пройдет. Придать могиле ухоженный вид оказалось невозможно.

По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.

Уже в поезде, сквозь сон не могла понять откуда и куда еду, казалось откуда-то из чужих стран — наконец-то домой, в тот город увитый виноградом, пропахший морем, и это там, а не в Москве на кухне мама моет черешню и персики.

И была там чашечка белая
Опять совершенно целая.
И лампа была
Не разбитая,
И мама была
Не сердитая…

И где теперь моя родина?
Знакомый до слез

Рай для интроверта | Полина Санаева

Рай для интроверта

Рай для интроверта | Полина Санаева

Рай для интроверта — Полина Санаева

У меня внутри Петергоф отпечатался. Не знаю, на чем конкретно, но на чем-то с ворсинками. Отпечатался, как тавро геометрической формы. Как золотая татуировка, на которую смотришь с радостью, а она излучает… Сидишь-сидишь перед компом или в холодном троллейбусе и между делом задираешь манжет или брючину и поглядываешь. Напоминаешь себе, что счастье есть. А оно как бы внутри шуршит, переворачивается в норке. И греет. Вот у меня Петергоф там теперь. Я в него заглядываю. Зачерпываю тишину и журчание.

На нашей стороне улицы | Полина Санаева | Москва

На нашей стороне улицы | Полина Санаева | Москва

На нашей стороне улицы были пятиэтажки, на противоположной – уже частные дома, а выше Тарки-Тау – гора в шаговой доступности. ПОверху она как бы оторочена скалами, которые лунными ночами отчетливо светятся, а в ненастные дни прикрыты облаками или туманом. Кажется, я хвастаюсь…

По улице не ездил общественный транспорт, и вообще машин было мало. Поэтому я слышала, как шебуршат куры в частном дворе напротив, как гремит цепь кавказской овчарки (у нас их называли кутанскими) и как она укладывается у себя в будке, как скрипит трехколесный, довольно ржавый велосипедик маленького мальчика, который часто ездил на нем без трусов… Короче, масса звуков окружала меня, особенно с утра.
А вечером были отчетливо слышны разговоры прохожих. Их было мало. Справа из-под горы шли работницы швейной фабрики – они цокали каблучками и разговаривали о таких вещах, которые тогда казались мне смешными, а теперь не очень: «ты видела, как он на тебя смотрел?», «сразу не отвечай, пусть не думает…», «ты вообще собираешься…?» Собираешься что? – хотелось бы мне знать, но так как девушки разговаривали на ходу, я так и осталась заинтригованной по поводу их намерений…Мой мозг долгие годы находился в состоянии ожидания развязки.

Именно он называется жизнь | Полина Санаева | Москва

Жизнь

Именно он называется жизнь | Полина Санаева

Именно он называется жизнь — Полина Санаева

В журнале «Большой город» была рубрика «Разговорчики». Я по ней жутко скучаю. Она давала ощущение того самого городского пульса. Сейчас журнала нет (или есть? где он?), а разговорчики-то продолжаются. Я их слышу и они мне нравятся.

Москва, метро «Новокузнецкая», 6 ноября, вечер

Девушка с серьезными глазами парню с хвостиком:

— Вот тебя волнует, что курс доллара растет?

— Ну, есть немного…

— А что ты делаешь по этому поводу?

—  А что я могу сделать?

— Тогда смысл волноваться?

***

Отступать некуда | Полина Санаева | Москва

Метро

Отступать некуда — Полина Санаева

«Мы остаемся в Москве» — сейчас говорят с таким обреченным видом… Почему-то бояться Москвы и ругать метро – хороший тон и общее место. А ведь это МОСКВА! И передвигаться по ней можно не только стоя в пробках.

Тут тоже есть офигенные (читай — богатейшие коллекции) музеи и памятники архитектуры и ТАКИЕ места с ТАКОЙ историей, что закачаешься (читай – с древнейшей, интереснейшей, детективной, драматической).

Костюм зайца | Заяц в метро | Полина Санаева

Костюм зайца

Костюм зайца | Заяц в метро — Полина Санаева

Заяц в метро — Полина Санаева

Один раз Гас ругал Асю такими словами:
— Три часа перед зеркалом торчишь, выбираешь какую-то кофту, чтобы пойти на несчастные танцы, где тебя все равно никто не видит! Видела, как мама одевается? Засовывает руку в шкаф, даже не смотрит. И что попадется, в том и идет!

Я, конечно, вздрогнула, и ужаснулась, что обо мне такое мнение.
И конечно, решила выбежать с кухни и все опровергнуть на словах, зато громко.

Кокон истории | Полина Санаева | Москва

Кокон Истории

Кокон истории | Полина Санаева | Москва

Кокон истории — Полина Санаева

Давно, в 90-х мы с Вероникой с одной квартиры съехали, и нам два дня надо было где-то перекантоваться. Она тогда встречалась c московским мальчиком из очень хорошей семьи. Он потом любил мне звонить, жаловаться на Веронику, зудеть про ее коварство и спрашивать моего совета. Она его бросила, конечно…

Но это позже. А тем вечером он привез нас в свою пустую, запасную квартиру, где жил только наездами. Переехал в загородный дом.

В то время я писала рефераты в Ленинке, подрабатывала, экономила, простужалась, куталась, все равно мерзла, уставала и не любила Москву. Помню, сижу в историческом читальном зале с деревянными перегородками, бесшумно погружаю руку в сумку, отщипываю от булки и думаю – спуститься в буфет чай попить или я не могу позволить себе эту трату?

Scroll Up