Метка: Бывшие

Нарисуем, будем жить | Полина Санаева

Нарисуем, будем жить |  Полина Санаева

Впереди был целый субботний вечер и по дороге в гости я немного поговорила с таксистом о жизни. Таксисты не подвержены паническим настроениям, не говорят, что надо «валить из рашки» и стоят на близкой мне позиции «разберемся если что». Мой вообще сказал, что не в курсе про политику, он по ночам работает, а по ночам все колбасятся и едут домой веселые.

В гостях мы ели рыбное, мясное и сладкое после семи, и даже после одиннадцати, пили балентайнз, от которого резко мудреешь, и тоже говорили, и смотрели сериал «Бесстыдники» и говорили вот же как прям про нашу жизнь, и о, у них даже такой же унитаз, в Америке! И говорили, что «либо жить, либо писать о жизни», и вспоминали наших бывших и говорили, что правильно, что мы с ними расстались и говорили про наших нынешних и выходило, что хорошо, что они у нас есть, и быстро поговорили о кризисе сорокалетия, что его нет, когда нет ожиданий, и обсуждали ситуации с детьми и говорили, что иногда можно так, а иногда эдак, и признавали, что по бывшим иногда страшно скучаешь, а нынешние не без недостатков, и напившись договорились даже до «посмотри, как мы живём!» и это ужас, чем на самом деле оказалась жизнь, что само по себе и не ново, но есть кто-то, у кого все намного хуже и разъехались.

По дороге назад я снова поговорила с таксистом, который сказал, что только вышел на работу после празднования нового года (29 января) «как завелись с пацанами…» и что до этой ночи он работал в принципе только на КАМАЗах, и эти легковушки – это фуфел какой-то.

А воскресение ночью я стояла у окна потому что шел снег и («фонари в окне, обрывок фразы, сказанной во сне, сводя на нет, подобно многоточью не приносили утешенья мне» — они никогда не приносят) и мне хотелось ещё говорить о жизни, а жить ее ещё не хотелось.
А впереди был понедельник, здоровое питание и стихотворение «Смерть поэта», про которое я обещала учительнице, что Гас его выучит.
Из подъезда напротив вышли мужчина и девочка в разноцветных, похожих шапочках. Я подумала, что это папа забирает дочку от бабушки после выходных, и что девочка соскучилась, и что шапки – это им бабушка связала. Девочка чего-то говорила и немножко подпрыгивала на каждом шагу, а мужчина кивал. Они подошли к машине, отец сел за руль, а девочка нарисовала на сугробе лобового стекла сердечко. Раз-раз и готово.
А потом оказалось, что машина не заводится. Он пробовал, пробовал, вылез и наверное сказал, что придется пойти пешком. И я поняла, что девочка обрадовалась. Потому что когда едешь на машине ничего не успеваешь рассказать, а когда сначала идешь пешком, а потом едешь на метро – это целое путешествие. И можно «нормально повидаться». Она не запрыгала, не захлопала в ладошки, как делают девочки, которым, например, машины дарят. Она просто взяла его под руку и они ушли.

Мне бы что-нибудь такое…
подумала я
Сердечко на лобовом стекле скоро засыпало,
и снова захотелось поговорить о жизни, а зажить ее не захотелось.

Нарисуем, буем жить

Предыдущие девушки | Полина Санаева

Предыдущие девушки | Полина Санаева

У одного знакомого смотрю – часы навороченные до невозможности. «Нырять, говорю в них можно?» Он говорит – КАНЕШНА! Да они сами следят за часовыми поясами по спутнику, мерят атмосферное давление и мой пульс, да они…

— Девушка подарила?

— Ага, — говорит, — Вот как раз ПРЕДЫДУЩАЯ ДЕВУШКА!

Вот это да, думаю. Какое унижение! А после предыдущей кто? Следующая?

Ну, еще куда ни шло быть бывшей девушкой, но ПРЕДЫДУЩЕЙ!

Scroll Up